* * *
Иконы особо чтимые
Редко бывают без риз.
Мне не попасть в благочиние,
В этом судьбы каприз.
От правды куда денешься?
Разве перекрою?
Я же обычное дерево
Стоящее на краю.
* * *
Осени узорочье.
Речки притихшей гладь.
Леса цветные строчки,
Елей зелёная мгла.
Солнце тепло сеет,
Щедро нам дарит свет…
Скоро всё станет серым
Тучам промокшим в ответ.
* * *
А если хочешь есть ты —
На ус себе мотай:
Приказов слушай вести
И много не болтай.
Возьми себе в привычку
Крутых людей не шкурь.
Да ладно — деньги вычтут,
А вдруг снесут башку.
Любой из нас невольник,
Мечта о воле — бред…
Нет бурлаков на Волге?
А кто сказал, что нет?
* * *
По заброшенному полю,
Наседает суховей;
Здесь в кустах, насколько помню,
За Орфея - соловей.
День суровой нитью вышит,
Почему-то всё не лад.
Очень долго не услышу
Переливистых рулад.
* * *
Алые ленты заката.
Вечер такой да не люб?
Что же в печаль я закатан -
Тени тяжёлые лью?
Надо отбросить усталость,
Чтоб не ударится в пат.
Этого разве мало —
Видеть чудесный закат?
* * *
Как нельзя обижаться на мать
(Обижается и глупость, и нежить),
И на Родину глупо пенять,
Что так нищенски многих содержит.
Что с неё, обобранной, брать?
Окружили её лихоманы.
Не она виновата — твой брат,
Набивающий туго карманы.
* * *
Такие обычные вещи
Предложит обычная жизнь.
Лишённые хитрости вести
Доставит, в них и глядись.
А если спешишь на вершину,
А если вгрызаешься вглубь –
Бит будешь и очень сильно.
Сильно, смотри, не забудь.
* * *
Ливнем грядки размыты.
Сколько воды – ё-моё!
Бочки полны, корыта,
Дождь продолжает своё.
Возле окна старуха,
Кажет беззубый свой рот:
«О, мати-святы! Разруха!
Всё в огороде зальёт!»
Чуть помолчит – и сначала
Тянет свою глушь…
В прошлом году ворчала,
Но не на дождь, а на сушь.
* * *
Острые зубы мороза.
Сжали дыхание тиски.
Снег, словно белая роза,
Розы той лепестки.
Влезли в печные трубы
Пуганые воробьи…
Всюду жестокость и грубость,
Всюду за жизнь бои.
Режет острей железа,
Этот мороз лют.
Даже вороны исчезли,
Видно подались на юг.
* * *
Опять дождя повисла сетка.
Лучистость солнца сметена.
Вчера листва была на ветках.
Сегодня на земле она.
* * *
За смертью есть ли благодать? –
А нам отсюда не видать.
* * *
Не долетела птица,
Просто не долетела.
Не долетела птица,
А долететь хотела.
Раньше была ещё сила,
Ей подчинялось тело.
Осенью подкосило…
Вот и не долетела.
* * *
От корысти катит зло,
Ей на это повезло.
Кроткого, как правило,
Сила зла оставила.
* * *
Всех пугает бездна,
Манят блёстки звёзд.
Дом душе – зазвездье,
Телесам – погост.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
"Иконы особо чтимые
Редко бывают без риз."
Ничего себе фразочка! А значений сколько-о-о! Спасибо, Леонид.
"Не она виновата — твой брат,
Набивающий туго карманы."
А ведь правда, еще раз спасибо. Комментарий автора: Надежда, как я посмотрю, ты одна заходишь на мою страничку.
Спасибо тебе. Других, вероятно, мои стихи не интересуют.
Надежда Дудка
2013-07-17 17:09:59
Думаю, что Вы ошибаетесь, Леонид. Заходят люди, читают, об этом говорит кол-во прочтений произведения, но, лучше не публиковать сразу много разноплановых произведений. Одно, максимум- два.Тогда легче сосредоточиться, читая:-).Благословений.
Ушедшим навсегда. - Нургалиева Юлия 7 месяцев назад ушёл из жизни мной горячо любимый мужчина. Господь помогает мне пройти это испытание достойно и только благодаря Его помощи я нахожу в себе силы и живу дальше.
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
